Банды Лос-Анджелеса (2018) смотреть фильм онлайн
Весна 1991 года в Лос-Анджелесе выдалась жаркой задолго до лета. Город кипел от злости. Суд оправдал четверых полицейских, которые чуть не забили до смерти чернокожего водителя Родни Кинга. Видео избиения видели все. Люди вышли на улицы, и началось то, что потом назовут самыми разрушительными беспорядками в истории Америки.
Южный Централ превратился в зону войны. Горели магазины, летели камни в витрины, по ночам слышались выстрелы. Полиция исчезла, пожарные не успевали. В этом аду жил Оби — один из немногих белых парней, которые не уехали из района, когда стало совсем плохо. Он работал механиком, знал всех соседей и никогда не лез в чужие разборки.
У Оби была подруга Милли. Она растила четверых приемных детей, трое из них были черными, один латинос. Милли боялась отпускать их даже во двор. Дети спрашивали, почему люди жгут машины и кричат плохое про полицейских. Она не знала, как объяснить, чтобы не напугать еще сильнее.
Когда беспорядки дошли до их квартала, Оби понял, что сидеть дома нельзя. Он взял старую бейсбольную биту, которую хранил еще со школы, и пошел к Милли. На улицах творилось что-то невообразимое. Парни в масках разбивали все подряд, кто-то тащил из магазинов телевизоры, кто-то просто кричал от ярости.
Оби с Милли решили, что детей нужно вывезти хотя бы на время. Но машина Милли сгорела еще в первый день. Дороги перекрыли, автобусы не ходили. Оставалось только переждать бурю в квартире и надеяться, что их дом не подожгут.
Ночью к ним постучали. На пороге стояли трое местных ребят, которые знали Оби по гаражу. Они сказали прямо — в районе ходят слухи, что белого парня с детьми ищут, чтобы разобраться. Оби понял, что дело пахнет керосином. Он попросил Милли собрать самое нужное, а сам вышел поговорить.
Разговор был короткий. Оби не кричал и не угрожал. Он просто напомнил, что знает их матерей, чинил им машины бесплатно и никогда не сдал ментам. Ребята постояли, покурили и ушли. Больше их не видели.
На третий день беспорядков в город вошла Национальная гвардия. Стрельба стихла, но напряжение осталось. Оби с Милли и детьми наконец выбрались из дома. Они шли по улицам, где еще дымились остовы машин, где на стенах были свежие надписи про справедливость и месть.
Дети держались за руки и молчали. Милли плакала тихо, чтобы не пугать их еще больше. Оби нес на плече самый маленький рюкзак и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад он просто чинил чужие тачки и пил пиво по выходным. А теперь стал для кого-то защитником просто потому, что не смог остаться в стороне.
Город долго залечивал раны. Многие уехали навсегда. А Оби остался. Он продолжал жить в том же доме, здороваться с соседями и чинить машины. Иногда Милли заходила с детьми, приносила домашний пирог. Они почти не говорили о тех днях. Не было нужды. Все и так понимали, что иногда цвет кожи ничего не значит, когда рядом беда.
Южный Централ превратился в зону войны. Горели магазины, летели камни в витрины, по ночам слышались выстрелы. Полиция исчезла, пожарные не успевали. В этом аду жил Оби — один из немногих белых парней, которые не уехали из района, когда стало совсем плохо. Он работал механиком, знал всех соседей и никогда не лез в чужие разборки.
У Оби была подруга Милли. Она растила четверых приемных детей, трое из них были черными, один латинос. Милли боялась отпускать их даже во двор. Дети спрашивали, почему люди жгут машины и кричат плохое про полицейских. Она не знала, как объяснить, чтобы не напугать еще сильнее.
Когда беспорядки дошли до их квартала, Оби понял, что сидеть дома нельзя. Он взял старую бейсбольную биту, которую хранил еще со школы, и пошел к Милли. На улицах творилось что-то невообразимое. Парни в масках разбивали все подряд, кто-то тащил из магазинов телевизоры, кто-то просто кричал от ярости.
Оби с Милли решили, что детей нужно вывезти хотя бы на время. Но машина Милли сгорела еще в первый день. Дороги перекрыли, автобусы не ходили. Оставалось только переждать бурю в квартире и надеяться, что их дом не подожгут.
Ночью к ним постучали. На пороге стояли трое местных ребят, которые знали Оби по гаражу. Они сказали прямо — в районе ходят слухи, что белого парня с детьми ищут, чтобы разобраться. Оби понял, что дело пахнет керосином. Он попросил Милли собрать самое нужное, а сам вышел поговорить.
Разговор был короткий. Оби не кричал и не угрожал. Он просто напомнил, что знает их матерей, чинил им машины бесплатно и никогда не сдал ментам. Ребята постояли, покурили и ушли. Больше их не видели.
На третий день беспорядков в город вошла Национальная гвардия. Стрельба стихла, но напряжение осталось. Оби с Милли и детьми наконец выбрались из дома. Они шли по улицам, где еще дымились остовы машин, где на стенах были свежие надписи про справедливость и месть.
Дети держались за руки и молчали. Милли плакала тихо, чтобы не пугать их еще больше. Оби нес на плече самый маленький рюкзак и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад он просто чинил чужие тачки и пил пиво по выходным. А теперь стал для кого-то защитником просто потому, что не смог остаться в стороне.
Город долго залечивал раны. Многие уехали навсегда. А Оби остался. Он продолжал жить в том же доме, здороваться с соседями и чинить машины. Иногда Милли заходила с детьми, приносила домашний пирог. Они почти не говорили о тех днях. Не было нужды. Все и так понимали, что иногда цвет кожи ничего не значит, когда рядом беда.
Читать далее...
Всего отзывов
0